Сценарий праздника, посвященного Дню победы

Звучит лирическая музыка.
Голос: Я недавно смотрел старый фильм о войне,
И не знаю, кого мне спросить,
Почему нашим людям в нашей стране
Сколько горя пришлось пережить.
Дети детство узнали в руинах домов,
Эту память вовек не убить.
Лебеда — их еда, и землянка — их кров,
А мечта – до Победы дожить!
Звучит музыка. На авансцену выходит солдат. Садится на ступеньки, в руках тетрадь.
Солдат. Вот решил заглянуть в свой дневник. А то что – то давно записи в нём не делал.
У меня всё хорошо. Вот тут достал книги – алгебру и геометрию. Оказывается, это очень даже интересно, а в школе не знал, куда от них деется.

Выход Ровесник.
Ров. Кто тут опять про школу? Надоело уже. Привет! Как – то, ты старик странно одет. Весь военизированный. Хипуешь что ли?
Солд. Что? Я не понял.
Ров. Странный ты какой – то. Тебе сколько лет?
Солд. 18-дцать.
Ров. А мне 17! Ты не знаешь: сейчас перемена или урок?
Солд. Сейчас? Сейчас – ВОЙНА!
Ров. Ничего не понимаю. Кто ты?!
Солд. Я и сам сначала ничего не понял. Последнее, что помню – взрыв – дальше – тишина… А потом на календарь посмотрел. Ну, здравствуй, потомок!
Ров. Невероятная история! Я – потомок! А ведь мы ровесники.
Слушай, а расскажи мне о войне. Как всё было? Как начиналось?
Солд. Ну, что ж, слушай!
Оба уходят за кулисы. Танцплощадка. Вальс.
Солд. Война ворвалась в нашу жизнь неожиданно, мы не были готовы к ней. Ещё вчера был выпускной вечер. Мы были счастливы, ведь впереди новая жизнь!
ВАЛЬС.
После все замирают на месте и слушают.
Солд. И вот нам объявили, ВОЙНА!
Звучит муз. « Священная война…». Все разбегаются.
Ведущий:
Война…. Какое страшное слово!
Война – жесточе нету слова.
Война – страшнее нету слова.
Война – печальней нету слова.
Война – это письма, которые ждут и боятся получать.
Война – это особая любовь к добру и особая жгучая ненависть к злу, уничтожению, смерти.
Война – сыновей принимая прах,
Навзрыд Россия голосила.
Война – остаться целыми в живых
Она всех остальных просила.
Весь под ногами шар земной…
Живу…
Дышу…
Пою…
Но в нашей памяти всегда…
Все. Погибшие в бою.
Пусть всех имен не назову,
Нет кровянее родни.
Не потому ли я живу,
Что умерли они?

Солд. Все стремились на фронт! Вчерашние мальчишки повзрослели в один миг.
Ров. Неужели воевали все.
Солд. Да! Даже самые маленькие шли рука об руку с опытными бойцами

Сценка. Звучит песня « Бери шинель, пошли домой…»

А в это время в штабе: капитан Енакиев сидит за столом у штаба, разглядывает карту; рядовой Соболев греет чай на костре; подъезжает подвода с партизанами и мальцом – Ванькой Солнцевым.
Ванька подходит к командиру.
Ванька:
— Здравствуйте, дяденька !
Капитан Енакиев посмотрел на него темными глазами, окруженными
суховатыми морщинками , и слегка прищурился. В первую минуту он не узнал
пастушка Ваню в этом стройном и довольно высоком солдатике — сапоги
прибавляли ему роста -с круглой крепкой головой, высунутой из широкого
воротника новой шинели с артиллерийскими погонами и петлицами.
Ванька:
— Здравствуйте, дяденька! — повторил Ваня , сияя счастливыми глазами и
как бы приглашая командира батареи обратить внимание на свою одежду.
Но так как Енакиев продолжал молчать , Ваня осторожно присел возле двери
на ящик, подтянул голенища сапог и положил на колени руки, в которых он
держал шапку.
Капитан Енакиев:
— Ты кто такой? — наконец спросил капитан с холодным любопытством.
Никакой вопрос не доставил бы Ване большего удовольствия.
Ванька:
— Это же я, Ваня, пастушок,- сказал мальчик , широко улыбаясь.- Не
узнали меня разве?
Но капитан не улыбнулся , как того ожидал Ваня. Напротив, лицо его стало
еще холодней.
Капитан Енакиев:
— Ваня? — прищурясь, сказал он.- Пастушок?
Ванька:
— Ага.
Капитан Енакиев:
— А во что это ты нарядился? Что это у тебя на плечах за штучки?
Ваня слегка растерялся.
Ванька:
— Это погоны,- сказал он неуверенно.
Капитан Енакиев:
— Зачем?
Ванька:
— Положено .
Капитан Енакиев:
— Ах, положено ! Для чего же положено?
Ванька:
— Всем солдатам положено,- сказал Ваня , удивляясь неосведомленности
капитана.
Капитан Енакиев:
— Так ведь это солдатам . А ты разве солдат?
Ванька:
— А как же! — с гордостью сказал Ваня.- Приказом даже прошел . Вещевое
довольствие нынче получил. Новенькое. На красоту!
Капитан Енакиев:
— Не вижу .
Ванька:
— Чего вы не видите, дяденька? Вот же оно, обмундирование. Сапожки,
шинелька , погоны .
— Глядите, какие пушечки на погонах. Видите?
Капитан Енакиев:
— Пушечки на погонах вижу , а солдата не вижу.
Ванька:
— Так я же самый и есть солдат,- окончательно сбитый с толку ледяным
тоном капитана, прошептал Ваня, глупо улыбаясь .
Капитан Енакиев:
— Нет, друг мой, ты не солдат.
Капитан Енакиев вздохнул , и вдруг лицо его стало суровым. Он кинул на
стол «Исторический журнал «, заложив его карандашиком, и резко сказал, почти крикнул :
Капитан Енакиев:
— Так солдат не является к своему командиру батареи. Встать!
Ваня вскочил , вытянулся и обмер.
Капитан Енакиев:
— Отставить. Явись сызнова.
И тут только мальчик сообразил, что, всецело занятый своим
обмундированием, он забыл все на свете — кто он такой, и где находится, и к
кому явился по вызову .
Он проворно нахлобучил шапку, выскочил за дверь, поправил сзади пояс ,
заложенный за хлястик, и снова вошел в блиндаж, но уже совсем по-другому.
Он вошел строевым шагом, щелкнул каблуками, коротко бросил руку к
козырьку и коротко оторвал ее вниз.
Ванька:
— Разрешите войти? — крикнул он писклявым детским голосом, который ему самому показался лихим и воинственным.
Капитан Енакиев:
— Войдите.
Ванька:
— Товарищ капитан, по вашему приказанию явился красноармеец Солнцев .
Капитан Енакиев:
— Вот это другой табак! — смеясь одними глазами, сказал капитан
Енакиев.- Здравствуйте, красноармеец Солнцев.
Ванька:
— Здравия желаю, товарищ капитан! -лихо ответил Ваня .
Теперь уже капитан Енакиев не скрывал веселой, добродушной улыбки .
Капитан Енакиев:
— Силен ! — сказал он то самое, очень распространенное на фронте
словечко, которое мальчик уже много раз слышал по своему адресу и от
Горбунова , и от Биденко , и от других разведчиков.- Теперь я вижу, что ты
солдат, Ванюша . Давай садись. Потолкуем… Соболев, чай поспел? — крикнул капитан Енакиев .
Соболев:
— Так точно, поспел,- сказал Соболев.
Капитан Енакиев:
— Наливай. Два стакана. Для меня и для красноармейца Солнцева.
Капитан Енакиев и солдат Ванька Солнцев пьют чай,

Звонок телефона, рове. Берет разговаривает, а потом спрашивает
Ров. Да это мама звонила. Слушай…А как вы общались с родственниками.
Солд. Единственным средством связи были письма, которые солдаты писали во время коротких передышек. А в тылу ждали своих героев и верили в их возвращение, ожидая весточки и боясь получить похоронку.
Песня
Звучит музыка. На сцену выходят девушки с письмами и читают.
Слушайте письма военных лет!
Это письма погибших к родным, близким, любимым.
Они писались под пулями. А под пулями не лгут.
Слушайте письма военных лет.
1 читает письмо
«Здравствуйте, милые Зиночка и Галочка! Шлю вам свой горячий привет. Зинуля, сейчас одна задача — скорейший разгром Гитлера, чтобы мы могли снова встретиться. Я надеюсь, что после разгрома врага наша встреча состоится. Я надеюсь, что ты с честью выдержишь это жизненное испытание. Помни всегда, что я в боях думаю о вас, что я, не жалея жизни, борюсь за вашу спокойную жизнь, за вашу свободу и независимость. И если .придется умереть, то и тогда не забывай меня, знай, что жизнь моя — цена вашей жизни. Я думаю, что все это ты прекрасно понимаешь»
2 читает письмо
Здравствуй, мама! Завтра я умру, мама. Ты прожила 50 лет, а я лишь — 24. Мне хочется жить. Ведь я так мало сделала! Хочется жить, чтобы громить ненавистных фашистов. Я знаю, за мою смерть отомстят. Не плачь, мама. Я умираю зная, что всё отдала победе. За народ умереть не страшно. А как бы хотелось пожить и посмотреть, какая будет дальше жизнь…»
3 читает письмо….
4 читает письмо…..
Ров. А девушка у тебя была на войне
Солд. Шагали в строю – девчата, похожие на парней.
Нет, это горят не хаты, то юность их в огне,
Идут по войне девчата, похожие на парней!
Сценка « А зори здесь тихие..»
Голос за сценой. Шел май сорок второго года… Война по-своему распоряжается человеческими жизнями, и судьбы людей переплетаются причудливо и непонятно. Старшина Васков после ранения был назначен комендантом 171-го разъезда. Трижды в день он обходил объект и делал в тетради одну и ту же запись: объект осмотрен, нарушений нет. Спокойно служилось старшине Васкову до тех пор, пока для охраны объекта на разъезд не прибыли зенитчицы – стайка шумных и задиристых девах, которые ночами азартно лупили из всех восьми стволов по пролетающим немецким самолетам, а днем разводили бесконечные постирушки… И не знал старшина Васков, что директива имперской службы СД за номером С219/702 с грифом “Только для командования” уже подписана и принята к исполнению…. А зори здесь были тихими-тихими…
Сцена первая
Звуки шума леса.
Рита (вбегает). Товарищ старшина! Товарищ старшина!
Васков. Чего тебе?
Рита. Немцы в лесу!
Васков. Так… Откуда известно?
Рита. Сама видела. Двое, с автоматами.
Васков. Объявляйте тревогу! Стройте людей!
Рита. Отряд! Стройсь!
Вбегают зенитчицы, на ходу поправляя форму, строятся в ряд.
Васков. Вольно! Командуйте, Осянина, кто пойдет.
Рита. Женя, Галя, Лиза….
Васков. Погодите, Осянина! Немцев идем ловить, а не рыбу! Так хоть чтоб стрелять умели…
Рита. Умеют.
Васков. Да, вот еще. Может немецкий кто знает?
Соня. Я знаю.
Васков. Кто я? Докладывать надо!
Соня. Боец Гурвич!
Васков. Как по-ихнему “руки вверх”?
Соня. Хенде хох!
Васков. Точно! Ну, давай, Гурвич. (Обращаясь ко всем) Идем на двое суток, взять сухой паек, патронов, подзаправиться, обуться по-человечески, в порядок себя привести. На всё – десять минут. Разойдись!
На авансцене старшина и Рита, он достает планшет с картой, рассматривают вместе.
Васков. Значит, на этой дороге встретила?
Рита. Вот тут. Прошли мимо меня по направлению к шоссе.
Васков. Черта им у шоссе делать? Там их живо прищучат. Тючки, говоришь, у них?
Рита. Да, вероятно тяжелые. Очень аккуратно упакованы.
Васков. Мыслю я, тол они несли. А, если так, то маршрут у них на Кировскую железную дорогу.
Рита. До нее не близко.
Васков. Зато лесами. А леса здесь погибельные. Армия спрятаться может, не то, что два человека. Строй отряд.
Рита. Отряд, стройсь!
Васков (осматривая девчат). Противника не бойтесь, он по нашим тылам идет, значит, сам боится. Ходите только по двое. Если дорога попадется, как надо действовать?
Женя. Знаем. Одна справа, другая слева.
Васков. Скрытно! Идем на Вопь-озеро. Через болото. Ногу ставить след в след. Слегой топь…
Женя (перебивая). Можно вопрос?
Васков. Что вам, боец Комелькова?
Женя. А что такое “слегой”? Слегка, что ли?
Васков. Жердина такая длинная, топь щупать.
Женя. Теперь прояснилось, Даль.
Васков. Какая еще даль?
Женя. Словарь такой, товарищ старшина, вроде разговорника.
Рита. Женя, перестань.
Васков. Кто по-звериному или там, по-птичьему кричать умеет? В лесу сигналы голосом не подашь.
Соня. Я умею, по-ослиному, иа-иа.
Васков. Ослы здесь не водятся. Будем крякать учиться.
Учатся крякать, перебивая друг друга.
Васков. Смирно! Направо! Шагом марш!
Уходят. Снова раздается шум леса.
Сцена вторая
Отряд выходит на поляну, рассаживается.
Васков. Ну, что, товарищи бойцы? Умаялись?
Лиза. Умаялись.
Галя. А мне как же без сапога?
Женя. Растрепа ты, Галка! Надо было пальцы вверх загибать, когда ногу из трясины вытаскиваешь.
Галя. Я загибала, а он всё равно слез.
Васков. Я тебе чуню соображу. Отдыхайте.
Все отдыхают. Старшина задремал, Осянина, пригнувшись, подходит к старшине.
Васков. Немцы?
Рита. Где?
Васков. Фу, леший, показалось.
Рита. Подремлите Федот Евграфыч, я вам шинель принесу.
Васков. Что ты, Осянина. Это так. Сморило меня, покурить надо.
Старшина, скручивая самокрутку, подходит к Женьке. Женя расчесывает волосы.
Васков. Крашеные, поди?
Женя. Свои. Растрепанная я.
Васков. Это ничего.
Женя. Вы не думайте, там у меня Бричкина наблюдает. Она глазастая.
Васков. Ладно, ладно, оправляйся.
Васков идет к Гурвич. Она читает стихи.
Соня
И вечный бой, покой нам только снится.
Сквозь кровь и пыль
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
Васков. Кому читаешь-то?
Соня. Никому, себе…
Васков. А чего же в голос?
Соня. Так ведь стихи.
Васков. А… (взял книжку) Глаза портишь.
Соня. Светло, товарищ старшина.
Васков. Да я вообще… И вот что, ты на камнях-то не сиди. Они остынут скоро, начнут из тебя тепло тянуть, а ты не заметишь. Ты шинельку подстилай.
Соня. Хорошо, товарищ старшина. Спасибо.
Васков. А в голос всё-таки не читай. Ввечеру воздух сырой тут, плотный, а зори здесь тихие, и потому слышно аж за пять верст. И поглядывай, поглядывай, боец Гурвич.
Старшина идет к Лизе Бричкиной.
Васков. Откуда будешь, Бричкина?
Лиза. С Брянщины, товарищ старшина.
Васков. В колхозе работала?
Лиза. Работала. А больше отцу помогала, он лесник.
Васков. То-то крякаешь хорошо. Ничего не заметила?
Лиза. Пока ничего.
Васков. Человек ты лесной, все понимаешь. (Напевает)
Лиза, Лиза, Лизавета,
Что ж не шлешь ты мне привета,
Что ж ты дроле не поешь,
Аль твой голос не пригож?
Лиза. А у нас…
Васков. После споем с тобой, Лизавета. Вот выполним приказ и споем.
Лиза. Честное слово?
Васков. Ну, сказал ведь.
Лиза (вслед). Ну, глядите, товарищ старшина, обещались.
Васков идет к Гале Четвертак. Девушка озябла и пытается согреться.
Васков. Ты чего скукожилась, товарищ боец?
Галя. Холодно.
Васков (кладет руку на голову бойцу). Да не рвись ты, господи! Лоб давай. Ну? Жар у тебя, товарищ боец, чуешь? (Вытаскивает флягу, плеснул в кружку) Так примешь или разбавить?
Галя. А что это?
Васков. Микстура. Ну, спирт.
Галя. Ой, что вы, что вы!
Васков. Приказываю принять. Пей! И воды сразу.
Галя (пьет). Голова у меня побежала.
Васков. Завтра догонишь (Накрывает ее шинелью). Отдыхай, товарищ боец.
Васков возвращается к Рите.
Рита. Может, зря сидим?
Васков. Может, и зря. Однако не думаю. Если ты фрицев с пеньками не спутала, конечно.
Рита. А может, они спят сейчас?
Васков. Спят?
Рита. Ну да, люди же они.
Васков. Да, насчет того, что они люди, я даже не подумал. Правильно подсказала. Отдыхать должны. И ты иди, отдохни.
Рита делает попытку уйти, он ее за рукав удерживает.
Рита. Что?
Васков. Тише. Слышишь?
Рита. Птицы кричат.
Васков. Сороки. Значит, идет кто-то. Не иначе гости. Крой, Осянина, поднимай бойцов. Мигом! Но скрытно. Чтоб ни-ни.
Она уходит, к старшине пробирается Соня Гурвич.
Васков. Не высовывайся. Будь рядом, для связи. (Смотрит вдаль) Ну идите же, идите…
Подходят девушки, начинают считать выходящих из леса немецких солдат.
Галя. Три, пять, восемь…
Женя. Десять, двенадцать, четырнадцать…
Лиза. Пятнадцать, шестнадцать…
Рита. Шестнадцать, товарищ старшина.
Васков. Бричкина, дорогу назад хорошо запомнила?
Лиза. Ага, товарищ старшина.
Васков. Доложишь Кирьяновой обстановку. Мы тут фрицев покружим маленько, но долго не продержимся, сама понимаешь.
Лиза. Значит, мне сейчас идти?
Васков. Слегу перед болотом не позабудь.
Лиза. Ага, побежала я.
Васков. Дуй, Лизавета Батьковна. (Лиза уходит, Васков, обращаясь к остальным) Стало быть, шестнадцать их. Шестнадцать автоматов – это сила. В лоб такую не остановишь… И не остановить нельзя. Бричкину я в расположение послал. На помощь можно только к ночи рассчитывать. А до ночи, если в бой ввяжемся, нам не продержаться.
Рита. Идут, товарищ старшина.
Васков. По местам, девоньки, только очень прошу вас – поберегитесь…
Свет гаснет.
Сцена третья
Звучит тревожная музыка. На пустую сцену выходит Лиза Бричкина.
Лиза. Первой погибла Лиза Бричкина. Болото… Последний кусок до сухой земли оставался. Огромный пузырь вспучился перед ней так неожиданно, что она рванула в сторону. Всего шаг в сторону, а ноги сразу потеряли опору. Тропа была где-то рядом – шаг, полшага от нее, но эти полшага уже было невозможно сделать. “Помогите! На помощь!..” Жуткий одинокий крик долго звенел над равнодушным ржавым болотом и взлетал к безоблачному майскому небу. Над деревьями медленно всплыло солнце, и Лиза в последний раз увидела его свет – теплый, нестерпимо яркий, как обещание завтрашнего дня. И до последнего мгновения верила, что это завтра будет и для нее…
Лиза делает шаг в сторону, снимает пилотку, опускает голову. Выходит Соня Гурвич.
Соня. Ждали немцы Соню Гурвич или она случайно на них напоролась? Бежала без опаски по дважды пройденному пути, торопясь притащить ему, старшине Васкову, забытый на пеньке кисет, махорку ту, трижды проклятую. Бежала, радовалась и понять не успела, откуда свалилась на хрупкие плечи потная тяжесть, почему пронзительной, яркой болью рванулось вдруг сердце. Нет, успела. И понять успела, и крикнуть, потому что не достал нож до ее сердца с первого удара… Две узких дырочки виднелись на Сониной гимнастерке: одна в грудь, другая пониже – в сердце.
Соня делает шаг в сторону, встает рядом с Лизой, снимает пилотку и опускает голову. Выходит Галя Четвертак.
Галя. Немцы шли молча, пригнувшись и выставив автоматы. Васков успел, толкнул Галю Четвертак в кусты и шепнул: “Замри!” Сам за валун завалился, поймал ее взгляд – и словно оборвалось в нем что-то. Боится она. По-плохому боится, изнутри. Перед глазами Гали всплыло мертвое лицо Сони. Она физически, до дурноты, чувствовала тяжелый запах крови, и это рождало у нее тупой, чугунный ужас. А-а-а! Она выскочила из кустов, метнулась через поляну, наперерез диверсантам, уже ничего не видя и не соображая. Коротко ударил автомат. Последний крик ее затерялся в булькающем хрипе, а ноги еще бежали, еще бились, вонзаясь в мох носками солдатских сапог.
Также встает рядом с Лизой и Соней. Выходит Женя Комелькова.
Женя. Женька… Она всегда верила в себя… Она верила в себя и сейчас, уводя немцев от раненой Риты Осяниной. Ни на мгновение не сомневалась, что всё окончится благополучно. И даже когда первая пуля ударила в бок, она просто удивилась. Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно умирать в девятнадцать лет. …А немцы ранили ее вслепую, и она могла бы затаиться, переждать. Но она стреляла, пока были патроны. Стреляла лежа, уже не пытаясь убегать, потому что вместе с кровью уходили и силы. И немцы добили ее в упор, а потом долго смотрели на ее и после смерти красивое лицо.
Встает в ряд с девушками. Выходит Рита Осянина.
Рита. Рита знала, что ее рана смертельна и что умирать она будет долго и трудно. Пока боли почти не было, только всё сильнее пекло в животе, и хотелось пить. Васков, уйдя в разведку, оставил ей наган, два патрона в нём, но всё-таки спокойнее с ним. Он скорее почувствовал, чем расслышал этот слабый выстрел. Рита выстрелила в висок, и крови почти не было. Синие порошинки густо окаймили пулевое отверстие, и Васков почему-то особенно долго смотрел на них.
Подходит к остальным. Последним на авансцену выходит старшина Васков.
Васков. Покачиваясь и оступаясь, Васков шел к избе, он знал, что там немцы. Сил уже не было. Он рванул дверь и крикнул: “Хенде хох! Лягайт!”. Нет, не крика они испугались, не гранаты, которой размахивал старшина. Просто подумать не могли, в мыслях представить даже, что один он, на много верст один. Не вмещалось это в их фашистские мозги, и потому на пол легли, мордами вниз, и повязали друг друга ремнями. “Что, взяли? Взяли, да? Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро! А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете! Лично, каждого убью! А там пусть судят меня, пусть судят…” Тот последний путь он уже никогда не мог вспомнить. Колыхались впереди немецкие спины, сознание уходило от него, и чудились ему в белесом мареве его девчата, все пятеро, а он всё время шептал что-то и горестно качал головой.
Девушка.
Я только раз видала рукопашный.
Раз — наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Колесникова М. Муз. «Кукушка».

Ров. И что все время воевали?
Солд. В редкие минуты отдыха мы все мечтали о доме , о встрече с родными, вспоминали погибших друзей.

1 боец
— Вот сижу я, значит братцы,
Под покровом темноты.
Слышу: шорох; вижу, братцы,
Немец лезет…
2 боец
— Ну а ты?
1 боец
— Ну а я конечным делом
Притаился меж сосен,
Белый снег, и я весь в белом,
Жду бандита…
2 боец
-Ну а он?
1 боец
— Ну а он ползет по лесу,
Только вижу я, браты,
Много в том фашисте весу,
Как бугай он…
2 боец
-Ну а ты?
1 боец
— Ну а я по весу муха,
Как полезешь на рожон?
Ах, ты, думаю, поруха!
Как с ним сладить?..
2 боец
— Ну а он?
1 боец
— Ну а он все ближе, ближе…
Только вижу я, браты,
Брюхом он лежит на лыже,
Снег глубокий…
2 боец
— Ну а ты?
1 боец
— Ну а я решил упрямо:
Взять живьем его должон.
Автомат наставил прямо.
Будь что будет…
2 боец
— Ну а он?
1 боец
— Ну а он совсем уж рядом,
Норовит вильнуть в кусты.
Водит, вижу, волчьим взглядом,
Подползает…
2 боец
— Ну а ты?
1 боец
— Тут меня и осенило!
Взял я в бок одним прыжком
И на фрица, на верзилу
Прямо с маху сел верхом.
«Хальт! — кричу, — не то стреляю!
Ходу, чертова душа!»
И к затылку приставляю
Свой заветный «пэ-пэ-ша».
2 боец
— Ну а он?…
1 боец
— Куда ж деваться!
Подчинился мне, подлец,
И повез меня он, братцы,
Как хороший жеребец.
Запотел, кряхтит, кривится,
На груди гремят кресты.
Еду я версту на фрице,
Еду, братцы, три версты.
Молит фриц, бормочет что – то.
Дескать, выдохся. Капут!
« Ничего!- кричу. – Работай!
Отдохнешь, мол, да не тут!»
Ох уж утром было смеху!
Из лесочка под уклон
Так на пленном я и въехал
В свой гвардейский батальон.
2 боец
— Вот это ДАААА!!!……….. Так тебе за такое орден положен!
К ним присоединяется Василий Теркин:
Теркин:
— Нет, ребята, я не гордый.
Не загадывая вдаль,
Так скажу: Зачем мне орден?
Я согласен на медаль.
На медаль. И то не к спеху.
Вот закончили б войну,
Вот бы в отпуск я приехал
На родную сторону.
Буду ль жив еще? – едва ли.
Вот воюй, а не гадай.
Но скажу насчет медали:
Мне ее тогда подай.
Обеспечь, раз я достоин.
И понять вы все должны:
Дело самое простое –
Человек пришел с войны.
Вот пришел я с полустанка
В свой родимый сельсовет.
Я пришел, а тут гулянка.
2 боец
Нет гулянки?
Теркин:
Ладно, нет.
Я в другой колхоз и в третий –
Вся округа на виду.
Где – нибудь я в сельсовете
На гулянку попаду.
И, явившись на вечерку,
Хоть не гордый человек,
Я б не стал курить махорку,
А достал бы я «Казбек».
И сидел бы я ребята,
Там как раз, друзья мои,
Где мальцом под лавку прятал
Ноги босые свои.
И дымил бы папиросой,
Угощал бы всех вокруг.
И на всякие вопросы
Отвечал бы я не вдруг.
— Как, мол, что? – Бывало всяко.
— Трудно все же? – как когда.
— Много раз ходил в атаку?
— Да, случалось иногда.
И девчонки на вечерке
Позабыли б всех ребят,
Только слушали б девчонки,
Как ремни на мне скрипят.
И шутил бы я со всеми,
И была б меж них одна…
И медаль на это время
Мне, друзья, вот как нужна!
Ждет девчонка, хоть не мучай,
Слова, взгляда твоего…
1 боец:
— Но позволь, на этот случай
Орден тоже ничего?
Вот сидишь ты на вечерке,
И девчонка – самый цвет.
Теркин:
— Нет,- сказал Василий Теркин
И вздохнул. И снова – Нет.
Нет, ребята. Что там орден.
Не загадывая вдаль,
Я ж сказал, что я не гордый,
Я согласен на медаль.
Бойцы:
Теркин, Теркин, добрый малый,
Что тут смех, а что печаль.
Загадал ты, друг, немало,
Загадал далеко вдаль.
Слышны звуки гармошки с подъезжающей машины, в которой сидят бойцы.
Радость на лицах, сидящих в машинах от той вести, что фашисты сдались.
Командир объявляет всем солдатам о капитуляции Фашистской Германии.
Отдает приказ.
Командир: По машинам!

Солд. Потери были велики. Но мы шли к ПОБЕДЕ!
И вот этот долгожданный день наступил!
А вы помните о нас?
Ров. Каждый год 9 МАЯ — мы склоняем головы перед памятью тех, кто не вернулся с полей сражений. Пусть маленькие огоньки наших свечей станут ВЕЧНЫМ ОГНЁМ. Вечная память тем, кто не дожил до этого дня, но сделал всё, чтобы он наступил.
Голос за кадром. Неугасима память поколений,
И память тех, кого так свято чтим,
Давайте, люди, встанем на мгновенье,
И в скорби постоим и помолчим.
В память погибших – объявляется минута молчания!

МИНУТА МОЛЧАНИЯ.
Голос за кадром:
«Война закончилась. И пушки замолчали.
И годы сгладили великую беду.
И мы живем. И мы опять весну встречаем,
Встречаем День Победы – лучший день в году»…

Садик.

Сияет солнце в День Победы
И будет нам всегда светить.
В боях жестоких наши деды
Врага сумели победить.
Идут колонны ровным строем,
И льются песни там и тут,
А в небе городов-героев
Сверкает праздничный салют!

Все выходят на сцену. Муз. День Победы.
Пусть не будет войны никогда!
Пусть спокойные спят города.
Пусть сирены пронзительный вой
Не звучит над моей головой.
Ни один пусть не рвётся снаряд,
Ни один не строчит автомат.

Оглашают пусть наши леса
Только птиц и детей голоса.
И пусть мирно проходят года,
Пусть не будет войны никогда!

Информация

Дорогие друзья! Приветствую вас на своем сайте!